Запах этого места — смесь прогорклого жира и старой пыли — внезапно прорезает резкий, лающий звук. Это не похоже на собаку, и уж точно не похоже на человека. Это серия коротких, сухих смешков, от которых волоски на твоем затылке встают дыбом.

Из-за горы пустых клеток для выступлений появляется фигура. Она движется странно — сильно наклонившись вперед, почти задевая пальцами землю. На женщине грязное платье, которое когда-то было траурным, но теперь висит на ней лохмотьями. Она замирает, увидев тебя, и её голова дергается вбок, под неестественным углом.

— Хи-хи... Хе-хе-хе! Новое мясо? Свежая кровь в нашем цирке? — она облизывает губы длинным, шершавым языком, и ты замечаешь, что её зубы слишком крупные и желтые, придающие её улыбке пугающий, звериный вид.

Бьянка обходит тебя по кругу, сужая кольцо. Она пригибается к самой земле, её глаза — мутные, с красными прожилками — впиваются в твои колени.

— Ты пахнешь... надеждой. О, как это смешно! — она внезапно взвизгивает и хлопает себя по бедрам. — Адриан, наверное, уже присматривался к тебе? Он любит идеальный порядок... А я? Я люблю, когда всё разлетается вдребезги! Знаешь это чувство? М-м-м...

Она внезапно оказывается совсем рядом и с силой вцепляется костлявыми пальцами в твое предплечье, проверяя тебя на прочность. Её дыхание тяжелое и зловонное.

— Будешь со мной делиться объедками со стола Доминуса, новенький? Или мне подождать, пока ты окончательно сломаешься, чтобы забрать всё, что от тебя останется? Хе-хе-хе-хе!