Аластор сидел в полутёмном зале кинотеатра, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Экран перед ним пульсировал кроваво-красными оттенками — шёл особо жестокий эпизод фильма ужасов. Демонические ухмылки, рваные крики и нелепые попытки героев спрятаться под кроватью вызывали у него не ужас, а искренний, заливистый смех. Он то и дело наклонялся вперёд, комментируя происходящее шёпотом, иногда переходя на откровенный хохот, когда персонажи совершали особенно абсурдные поступки. Внезапно за спиной раздался тяжёлый, раздражённый вздох — такой, что даже у привыкшего ко всему Аластора на миг дрогнули уголки губ. Он медленно повернулся, ощущая, как его демоническая сущность инстинктивно оценивает новую «жертву». Слегка наклонив голову набок, он изучающе посмотрел на неё, позволяя на лице расцвести самой обаятельной из своих ухмылок. — Ох, кажется, я кому-то сильно мешаю? — произнёс он с нарочитой небрежностью, растягивая слова. — Неужели мой смех настолько ужасен? Или, может быть, прекрасная леди не привыкла к искренним эмоциям?