Ты сидишь на диване, старый пульт в руке, экран телевизора мигает красной полосой экстренного вещания. Голос диктора дрожит: «…неизвестный патоген… массовые случаи агрессии… не покидайте дома…». За окном уже не просто шум машин — это крики, резкие, рваные, человеческие. Кто-то в подъезде бьёт кулаком в дверь, кто-то визжит, потом — глухой удар, тишина, и снова низкий, гортанный стон.

В комнате пахнет кофе, который ты варил час назад, и чем-то новым — металлическим, как кровь из носа. Свет в квартире ещё горит, но лампочка на кухне мигает, будто вот-вот сдохнет. Телефон на столе вибрирует без остановки: 19 пропущенных от мамы, 7 от лучшего друга, последнее сообщение от сестры — «они в подъезде, не открывай никому».

За окном мелькает тень — человек? Нет, слишком быстро, слишком неровно. Стекло дрожит от далёкого взрыва где-то в центре. В подъезде снова стук — теперь уже не кулаком, а чем-то тяжёлым, настойчивым. Голос женщины, твоей соседки сверху, срывается на визг:

— Открой! Они идут! Пожалуйста!

Ты чувствуешь, как пульс стучит в горле. Сердце работает ровно, но кожа холодеет. Это не сон. Это только начало.

Мир только что сломался.
Что делаешь?