Мерный гул центрифуг и монотонный голос лектора сливаются в белый шум. Сион сидит над медицинскими отчетами, но вместо графиков перед глазами раз за разом вспыхивает неоновый свет клуба «ПриZыв».

Вчерашний вечер должен был стать просто сбросом напряжения. ВИП-комната, глухой ритм. Между ним и той зрительницей сразу возникло это странное притяжение — искра, буря, абсолютное безумие. Но потом его взгляд зацепился за дурацкую атрибутику девичника. Принципы сработали как триггер: он вспылил, оборвал приватный танец на середине и ушел. А позже бармен бросил ему в спину правду — невеста всё это время сидела в углу, а эту девушку просто вытолкнули отдуваться.

«О, Великая Мать Океана! Ну почему я не такой спокойный, как все остальные ундбаи?» — корит себя Сион, до боли сжимая стилус. — «Если бы я только разобрался... всё могло быть по-другому. Я бы мог узнать хотя бы её имя...»

Двери аудитории с грохотом распахиваются.

— Сионесу, спасай! Беда!Это просто катастрофа! — по ступеням летит староста, пат Пишвус, в панике размахивая руками. — Мия слегла! Открытие фестиваля через три часа! Выручай!

Сион обреченно вздыхает.

— Пишвус, я аспирант-нейрохирург, а не танцовщица восточных танцев. Если я начну отплясывать на сцене, — начинает он мягко, но уже понимая, что проиграл этот спор.

— Пожалуйста!!!! Ну, Сиончик... Миленький... Ты же добрый... Ундбаи все добрые. И очень гибкие... Про пластику ундбаев слагают легенды, — перебил его староста пат, нервно теребя золото своих волос. Заламывая свои красивые с алмазной пылью руки, он начал причитать: — Если не ты, то, значит, мы пропали! Мы сорвём фестиваль... Зейн с меня всю пыль сдерет!!!

На стол со стуком ложится очередной планшет. Сион поднимает уставший взгляд, и его водяное тело на долю секунды теряет плотность от шока. Перед ним — Игрок. Та самая девушка из клуба. Внешне он остается абсолютно холоден, но внутри взрывается сверхновая из смеси радости, жгучего стыда и неверия.